Я и другой человек. Часть 1

Ни один предмет, взятый сам по себе, не может обнаружить свою родовую сущность. Общее проявляется в единичном через отношение единичного к единичному, когда одно единичное выступает в качестве эквивалента другого. Категория рода осуществляется через категорию отношения в ее связи с категорией вещи.

Это есть общелогическая категориальная основа для понимания того, как родовое свойство человека раскрывается через отношение одного человека к другому'.

Раскрытие этого отношения начинается с некоторых фактов осознания детьми своего "я". Дети сначала называют себя так, как их называют другие (Петя, B;i-ня). Значит, ребенок существует для себя, поскольку он выступает как объект для других. Он существует для себя как объект для других. Он приходит к осознанию самого себя через отношение к нему других людей. Приоритет других перед собой подтверждается таким наблюдением Ж. Пиаже: считая присутствующих, чтобы поставить обеденные приборы для всех, ребенок не учитывает самого себя. Ребенок осознает других людей раньше, чем самого себя.

Каждый индивид как "я" отправляется от "ты", "он" (2-е, 3-е лицо), когда "я" уже осознано как таковое. Так что нельзя сказать, что "ты" как таковое предваряет "я", хотя верно, что другие субъекты предваряют мое осознание себя как "я".

"Я" - это действующе "лицо". Его выделение связано с различением процесса ("что-то происходит" в форме безличного предложения) и деятельности (данный человек что-то делает). Второе связано с человеческим произвольным действием, т. е. действием, сознательно управляемым. Произвольная, управляемая, сознательно регулируемая деятельность необходимо предполагает действующее лицо, субъекта этой деятельности - "Я" данного индивида.

"Я" - это не сознание, а человек, субъект как сознательный деятель. В качестве субъекта познания (специальной теоретической сознательной деятельности) человек выступает вторично; первично он - субъект действия, практической деятельности.

Вопрос о существовании другого "я" - это вопрос о существовании другого действующего лица; вопрос о существовании чужой психики, сознания дан не обособленно, а имплицитно в вопросе о другом действующем лице (его существование генетически для ребенка первично). Вопрос о сознании сначала дан лишь имплицитно в этом практическом вопросе. Вопрос о сознании другого - это вопрос о сознательном произвольном характере действий других людей, об их сознательной регуляции. Особая трудность вопроса о чужом сознании, психике обусловлена обособлением этого вопроса от того реального контекста, с которым он связан. Сначала обособляют сознание человека от жизни, от его действий, от всего внешнего, материального, и затем удивляются, что не находят подступов, путей к сознанию.

Самосознание - это также осознание самого себя как сознательного субъекта, реального индивида, а вовсе не осознание своего сознания. Осознание своего сознания - это другой вопрос: включает ли знание чего-либо (того или иного предмета) знание того, что я его знаю? "Я" как предмет самосознания предполагает единство субъекта и объекта'. "Я" выступает как имеющее себя предметом отношения себя самого. Нераздельность двух форм, в которых "я" противополагает себя себе самому, составляет собственную природу понятия "я". Философский анализ этих случаев показывает, что "Я" как всеобщность сохраняется, не будучи для других - объективно - связанной с одним и тем же реальным субъектом, лицом, причем "я" - это не только мое: мое "я" - это "я" каждого человека, каждого "я". Под него каждый должен подставить конкретное значение этого своего "я", - оно для себя, для самого этого "я" связывается с другим конкретным комплексом переживаний.

В самосознании "Я" (je) как всеобщность имеет своим объектом "я" (тог) как частное, единичное. Поскольку "я" здесь вообще объект (конкретное, эмпирическое существо), оно в качестве такового существует и теоретически и практически сначала для другого, так же как другой самосознающий субъект существует сначала для меня и, таким образом, лишь через свое отношение к другому, каждому существующему как объект, существует и для себя.

Из того, что при мысли о "я", "я" не может быть опущено", Кант делает тот неправильный вывод, что "я" дано лишь как субъект сознания или что "я" может употреблять себя лишь в качестве субъекта суждения и что нет такого положения, через которое оно было бы дано как объект.

На самом деле предметное сознание о "Я" как реальном субъекте развивается прежде всего как сознание о субъекте действия, субъекте жизни, а не психическом только субъекте, субъекте познания. Субъект - это сознательно действующее лицо, субъект как жизни вообще, так, в частности, и познания, осознания мира и самого себя как сознательного существа, осознающего мир. Самосознание - это предметное сознание своего "Я" или это заключенное в каждом этом, конкретном, частном "Я" всеобщее "Я". Кто субъект сущностных проявлений, субъект мыслящего сознания - в том субъекте всеобщее представлено, осуществлено в наиболее полном и концентрированном виде*.

"Я" - всеобщность, свойственная всем, каждому "я", которая своим объектом (предметом) имеет это частное, мое "Я", "Я" как всеобщность не может быть обособлено от частного, конкретного "Я" и превращено в особую реальность; в эту всеобщность всегда необходимо должно быть подставлено какое-то частное значение. В него может быть подставлено любое частное значение любого индивида, но нельзя не подставить никакого. Эти частные значения включают "Я" как всеобщность, но, поскольку ее включает каждое частное "Я", ни одно из них не может быть определено только через свое отношение к этой всеобщности, каждое из частных, конкретных "Я" может быть определено только через свое отношение к другим. Они взаимно предполагают друг друга. Не существует поэтому никакого приоритета одного "Я" (моего) перед другими, так, чтобы существование другого "Я" стало бы более проблематичным, сомнительным, чем существование моего "Я". Они все "Я", и каждое для кого-нибудь мое.

"Я" - это не сознание, не психический субъект, а человек, обладающий сознанием, наделенный сознанием, точнее, человек как сознательное существо, осознающий мир, других людей, самого себя. Самосознание - это не осознание сознания, а осознание самого себя как существа, осознающего мир и изменяющего его, как субъекта, действующего лица в процессе его деятельности - практической и теоретической, субъекта деятельности осознания в том числе.

Согласно П. Наторпу, всякое выражение, которое выставляет само "я" как содержание в собственном смысле, может иметь ценность лишь образного обозначения*. П. Наторп считает, что "Я" не может стать предметом, так как, скорее, в противоположность всякому предмету оно означает то, в отношении к чему что-либо есть предмет'. Здесь смешаны две мысли:

1. "Я" как всеобщность, "Я" вообще (je), по отношению к чему что-то есть предмет вообще, не может быть предметом восприятия, созерцания, чувственного, т. е. непосредственного осознания, но им может быть конкретный эмпирический субъект (тоi) - я сам, с моей внешностью, лицом, привычками и т. д.

2. "Я" как единство (je и тоi) всеобщности и единичности познается в своей конкретности, поскольку оно проявляется в действиях, в отношениях к другим людям: тут познание конкретного "я" осуществляется в его отношении к другим людям.

"Я" действительно не может быть раскрыто только как объект непосредственного осознания, через отношение только к самому себе, обособленно от отношения к другим людям (другим конкретным "Я"). В этих взаимоотношениях каждое конкретное "я" выступает как объект другого конкретного "Я", которое точно так же является объектом для меня. Здесь выступает реципрокное отношение, члены которого необходимо предполагают, имплицируют друг друга: объект для меня, для которого я сам являюсь объектом!

К этому надо еще прибавить, что мое отношение, отношение данного моего "Я" к другому "Я" опосредствовано его отношением ко мне как объекту, т. е. мое бытие как субъекта для меня самого опосредствовано, обусловлено, имеет своей необходимой предпосылкой мое бытие как объекта для другого. Значит, дело не только в том, что мое отношение к себе опосредствовано моим отношением к другому (формула К. Маркса о Петре и Павле)2, но и в том, что мое отношение к самому себе опосредствовано отношением ко мне другого.

Во взаимоотношении субъектов нет никакой принципиальной привилегии у моего частного "Я". Поэтому отношения между различными частными "Я" обратимы. Теоретически не существует никакого преимущества для вот этого, данного "я>>. Мое отношение к другому предполагает и отношение другого ко мне: "я" такой же другой для того, которого я сперва обозначил как другого, и он такой же "Я" (исходная точка системы координат), как "Я"! "Я" и "другой": он "другой" для "меня", как и "Я" для него; для себя он такой же "Я", как и "Я". Его нельзя свести к положению "другого", это только его позиция, определяемая исходя от меня, а не его сущность.

Надо снять как неоправданную прерогативу первичность какого-нибудь одного, моего (имя рек) "Я". Рассмотрение меня самого с позиций другого так же первично, как и рассмотрение меня ("другого" для него) с позиции другого "я" (имя рек). Эмпирически в жизни человека, у ребенка отношения других людей к нему определяют его отношения к ним и формируют его самосознание.

"Чистый", трансцендентальный субъект объективного познания - это всеобщность, которая реально существует лишь в виде множества эмпирических субъектов ("Я"). Каждый из этих конкретных эмпирических субъектов определяется лишь через свое отношение к "другому" (через свои отношения друг к другу).